Алари Раммо

Свобода собраний и объединений – близкие понятия, защищенные в конституции Эстонской Республики с той целью: чтобы каждый мог мирно собираться, проводить собрания и формировать объединения. В более широком смысле эти свободы означают и возможность отстаивать свои интересы и высказываться на тему политики, обеспечивая необходимый для демократии плюрализм.[1]

2013 год был конечно из-за местных выборов более оживленным, чем обычно, однако период скорее можно охарактеризовать продолжавшимися конфликтами[2], т. е. непреходящими дискуссиями между сторонами рынка труда и еще больше – о демократии, государственном управлении и роли граждан и партий.

Политическое и структурное развитие

Наиболее противоречивым предприятием года несомненно стали Хартия-12 и “Народное собрание”, спровоцированное т. н. процессом Ледяного погреба, которые сфокусировались на поиск широких решений для ситуации политической конкуренции. Темами были условия учреждения партии и их финансирование, избирательная система, вовлечение и принудительное вступление в партию. Результаты прошедшего после публичного сбора идей и экспертного анализа дня обсуждения при участии более чем 300 человек, попавших в выборку, парламенту представил поддержавший инициативу президент Ильвес.

Больше всего противоречий вызвал вопрос выбора метода и роли “Народного собрания” – было ли это альтернативное представительское собрание, группа свергающих государственный строй, кладезь всех решений или, как сказали сами организаторы, просто представительный метод дискуссии и интересный эксперимент чтобы узнать, может ли простой народ принимать разумные решения.[3]

Так тревога за глупость народа, как и ожидание некоторыми свержения правительства не оправдались уже вечером дня обсуждения, когда выяснилось, что радикальных результатов достигнуто не было. Следующей задачей стало претворение предложений в жизнь, где в качестве наиболее мотивированного критика выступало ключевое лицо по внедрению предложений. Еще в сентябре председатель конституционной комиссии Рийгикогу Райт Марусте считал оппозицию “Народному собранию” кознями и сравнивал происходящее с Бронзовой ночью,[4] неоднократно заявив прежде, что ничего нового на дне обсуждения не произошло, работать можно лишь с разумными предложениями[5] и противопоставляя “Народное собрание” и парламент и в дальнейшем.[6]

Немного разочарованными в том, что парламент считался лишь с малым количеством предложений и общая позиция властных политиков скорее высмеивала более активное участие граждан, были и организаторы “Народного собрания”.[7]

Законодательное развитие

В начале года в производство Рийгикогу вновь попал уже принятый в 2011 году закон об изменении и применении закона об охране порядка. Вместе со вступлением закона в силу, которое наконец-то произойдет 1 июля 2014 года[8], в числе прочего утратит действие закон о публичном собрании и напрямую касающиеся свободы собраний положения будут отныне доступны в новом объемном законе. Рассмотрение законопроекта было рьяным и мнением поделились все участники официального круга согласования, канцлер права, а также гражданские объединения – по сути, спорили обо всем, от обеспечения правопорядка, до потребления алкоголя и содержания собак-кошек. Порядок собраний в самом законе ощутимо не изменился, немного расширятся требования к организатору собрания, но все-таки не к каждому, а лишь к совершеннолетнему и дееспособному физическому лицу, которое является гражданином Европейского Союза или иностранцем, находящимся в Эстонии на основании долгосрочного вида на жительство или постоянного права на жительство. Также, и дальше организатором может быть юридическое лицо, причем, его представителю не ставятся условия. В качестве нового понятия в праве вместо прежнего собрания с обязанностью предварительного оповещения за два часа добавится самопроизвольное или спонтанное собрание, наполнение которого станет заботой чиновников и суда. Детальнее новый закон был проанализирован в отчете о правах человека за 2011 год.

Слабо развивалось обновление налоговой политики в отношении гражданских объединений, благоприятствующей свободе собраний. В апреле министр финансов наконец представил соответствующие предложения о поправках кабинету правительства для формирования широкого консенсуса, однако, из-за противостояния министерства культуры, до обсуждения вопроса дело не дошло и в сентябре после критики гражданских объединений[9] тема была снята с повестки.

В то же время развивалась дискуссия, за что и кому гражданские объединения могут выдавать стипендии. Когда правительство тоже не отреагировало на представленное в мае беспокойство Налогово-таможенного департамента[10] о вызванной спортивными объединениями налоговой дыре в четыре миллиона евро, департамент выписал осенью несколько налоговых решений, простирающихся до десятков тысяч евро. Это заставило политиков двигаться и министерства культуры и финансов и спортивные объединения стали быстро искать решения. В ходе этого, тематика налоговых льгот вновь попала на стол к правительству, параллельно объединения оспаривали налоговые решения в суде.[11] Ясность по обоим темам, т. е. в отношении законности прежней практики и изменений закона о подоходном налоге, должна появиться в 2014 году.

Вместе с тем, есть надежда, что четкость обретут и другие неясности в законодательстве, как налогообложение связанных с добровольцами расходов или помощи в сфере развития, которые значились в рекомендациях прошлогоднего отчета.

Отправившийся в конце года на круг согласования законопроект  закона о коллективном договоре и разрешении коллективных трудовых споров быстро был прозван “законом о забастовках”, поскольку по оценке профсоюзов закон запрещал бы в будущем давление на государство и местное самоуправление при помощи забастовки и оставил бы лишь возможность демонстрации.[12]

Судебная практика

Отголосок на тему забастовки произошел в части прошедшей по всей Эстонии 8 марта 2012 года забастовке учителей, которая получила обширную поддержку и особенно не нравилась преподавателям. В государственный суд поступило разбирательство нарвских электростанций Eesti Energia и профсоюза о том, имел ли последний право организовывать забастовку поддержки с политическими требованиями, если между самими сторонами конфликта царил мир и в коллективном договоре соответствующего права не было. Государственный суд отменил кассационное решение и направил разбирательство на новое рассмотрение в окружной суд, найдя, что забастовка поддержки законна, если поддерживаемая забастовка законна и забастовке предшествовало примирение.[13] По тому же делу имело место и разбирательство железнодорожников.[14]

Завершивший карьеру Кристийны Оюланд в Партии реформ скандал на внутренних выборах явил, помимо урока демократии и честности и судебный прецедент в вопросе свободы собраний. Точнее, объектом пререканий стал вопрос, может ли общее собрание недоходного объединения проводить выборы электронно или исключительно в форме обычного собрания. Поскольку закон предусматривает лишь последний вариант, то как эксперты[15], так изначально и Харьюский уездный суд придерживались мнения, что э-выборы не разрешены. К противоположному мнению пришел Таллиннский окружной суд, по вступившему в силу в ноябре положению которого следовало бы исходить из общего принципа, что то, что не запрещено законом, то разрешено и является внутренним вопросом объединения.[16]

В качестве редко встречающегося случая, в 2013 году одно недоходное объединение было не внесено в регистр по нравственным соображениям. Против так же безуспешно ходатайствовавшего о внесении в регистр в 2005 году Сатанинского прихода Эстонии помимо некоторых формальных недостатков был приведен и тот аргумент, что по закону о церквях и приходах[17], религиозное объединение не вносится в регистр, если его деятельность наносит вред общественному порядку, здоровью, морали или правам и свободам других людей. Точка зрения вступила в силу с решением окружного суда.[18]

Содержательная оценка опиралась на экспертные мнения и рекомендации министерства внутренних дел, согласно которому, тексты, являющиеся основами учения прихода, содержат провокационные, пропагандирующие ненависть и уничтожение тексты. Последнее же запрещено по конституции. Приход все же противопоставлял в своем ответном утверждении т. н. рациональный и ad hoc сатанизм, утверждал, что приведенные тексты не являются основанием их учения и апеллировал к экспертной оценке профессора Тартуского университета Тарамо Кулмару, которая опровергала прежнее, однако, это не убедило суд. В числе прочего использовали в качестве аргумента тот факт, что в странах Европы сатанинские приходы не были зарегистрированы.

Статистика и исследования

Число зарегистрированных гражданских объединений второй год находится в снижающемся тренде, что обусловлено удалением недоходных объединений из регистра. Новые организации создаются каждый месяц.[19]

В начале года провели очередной Flash Евробарометр, в рамках которого исследовали, насколько граждане Европы верят в то, что могут сами или посредством неправительственных организаций влиять на принятие политических решений и каким образом они сами это делали.[20] Прежде всего, из исследования выяснилось, что почти по каждому вопросу именно в Эстонии было больше всего тех, кто не имел никакого мнения.

Если в Европе в среднем 41% соглашался с утверждением, что граждане не нуждаются в гражданских объединениях, то Эстония бросалась в глаза одной пятой, которая и даже смогла ответить на этот вопрос. Опять больше других 26% не смогло ответить, разделяют ли они ценности гражданских объединений и доверяют им при отстаивании своих интересов. В Европе это убеждение разделяло 59% респондентов, при том, что Эстония была одним из трех государств, где вера в гражданские объединения составляет меньше 50%.

Низший результат Эстония получила всего в трех категориях, все из которых были связаны с выражением собственного мнения избранным народным представителям как на местном, так и на уровне ЕС. Свыше половины не пользовалось никаким каналом, хотя 22% выражали мнение в интернете и социальных сетях. Также, Эстония принадлежала к тем трем государствам, где свыше 80% респондентов утверждало, что они не входят ни в одно гражданское объединение. На рекордно низком уровне среди стран Европы в Эстонии были также участие в профсоюзах и профессиональных объединениях.

Хороший опыт

В крупных городах в 2013 году были испробованы некоторые новые инициативы. В Таллинне местные общества сотрудничали друг с другом в преддверии местных выборов, организовав под именем Linnaidee ряд дискуссий о будущем родного края и написав хорошую традицию сотрудничества с городской управой. Нерешенным в течение года еще остался вопрос, каким образом ратуша присоединится к документу или одобрит его. Местные общества и экологические объединения по всей Эстонии продолжили с переменным успехом защиту общественного интереса в суде, прежде всего в делах по планировке, что демонстрирует медленный рост дееспособности третьего сектора.

В городе Тарту впервые в Эстонии провели эксперимент с популярным по всему миру методом бюджета участия, когда горожанам дали возможность решить использование 1% инвестиционных средств. Прежде всего, всем участникам есть чему научится исходя из содеянного на следующие разы, поскольку сумма была маленькой и число проголосовавших жителей низким, тем не менее, новый способ вовлечения, вероятно, будет мотивировать граждан больше участвовать и решать совместно.[21]

Наиболее важные общественные дискуссии

Новое дыхание общественной дискуссии дала специалист по связям с общественностью с хорошей репутацией Кристи Лийва, под предводительством которой в августе в Пайде был организован по заимствованному у нескольких стран формату фестиваль мнений. Это не была дискуссия на какую-то конкретную тему, а скорее более широкая попытка развития культурного обмена мнениями, сводя вместе партии, гражданские объединения, предприятия, ученых, творческих людей, а также обычных граждан.[22] Непонятный для многих формат – что же все-таки является результатом этой возни? – прояснился для нескольких тысяч пришедших на место, которые поняли слушая и говоря, что сама дискуссия может быть целью и культурное, т. е. уважающее других участников, проведение вовсе не так уж просто.

Тренды в подотчетный период

В 2013 году затихла прежде возраставшая волна более крупных демонстраций, публичные мероприятия по-прежнему часто проводились по всей Эстонии, однако, примечательных демонстраций не встречалось. По мнению некоторых, имело место даже канализирование напряжений, выключение активистов или приглушение “настоящей гражданской инициативы”,[23] однако, позиции среди самих прежних наиболее крупных демонстрантов разошлись, когда пришлось решать вопрос, протестовать ли дальше или спокойнее перебираться в комнату обсуждать дела.[24]

Обыденное формирование избирательных союзов в преддверии местных выборов вызвало ряд дискуссий, переродится ли иной и в новую партию к парламентским выборам 2015 года. Вступающие с 1 апреля 2014 в силу поправки к закону о партиях[25] снизят число требуемых членов с тысячи до пятисот, что очевидно приведет к новым партиям, однако, в течение 2013 года еще не было ясных знаков в этой связи.



[1] Kask, Oliver jt. PS § 47, 48. Eesti Vabariigi põhiseadus. Kommenteeritud väljaanne. Tallinn: Juura 2012

[2] Jakobson, Mari-Liis. (2013) Mari-Liis Jakobson: Arvestatava sihikindluse aasta. ERR

[3] Jakobson, Mari-Liis. (2013). Mari-Liis Jakobson: Rahvakogu riskianalüüs. ERR.

[4] Maruste, Rait. (2013). Rait Maruste: Maine rüüste. Delfi.

[7] Kübar, Urmo. (2013. Urmo Kübar: rääkiv või röökiv rahvas. Delfi.

[12] Seaduseelnõu keelab valitsuse ja Riigikogu survestamise. Eesti Ametiühingute Keskliit 13.12.2013.

[16] TlnRKm 2-13-34952

[19] Äriregistri ning mittetulundusühingute ja sihtasutuste registri statistika.

[20] Europeans‘ engagement in participatory democracy. Flash Eurobarometer 373. TNS Political & Social 2013.

[23] Hõbemägi, Priit. (2013). Priit Hõbemägi: Vandenõu Jääkeldris? Eesti Ekspress.